Жизнь после истории..



7-300x192 Жизнь после истории..Снега навалило по самый пояс. Дед Прохор стоял на крыльце, осматривал территорию, и, время от времени, закрыв пальцем ноздрю, звучно сморкался. Пропадает мужик. Еще и года не прошло со смерти Любушки, а он уже опустился на самое дно: не умыт, не обстиран, исхудал весь, только глаза светятся.

Дети давно позабыли дорогу на хутор и заняты своими проблемами и семьями, а до Прохора никому и дела нету. Живет себе мужик, да и живет, смерти ждет. Осенью по грибы ходит, весной и летом у людей подрабатывает, жрать-то надо что-то. Да только проку от него никакого, совсем сдал старик…

Зовут подработать из жалости, больше проблем от него, чем пользы, но не бросить же человека. Денег не платят, а ему они и не нужны: пить не приучен, а курить не может, а чего еще в магазине полезного? Заработает мешок картошки на зиму и кукурузы намелет, да и ладно, до весны дотянет.

Тоска съедает только, поговорить не с кем. Пристрастился дед песни во весь голос петь – какое-никакое развлечение. За день так наорется, что к вечеру охрипнет, а потом храпит всю ночь.

Любовь

Тужит дед за Любушкой, ой как тужит! И дня не проходит, чтобы над могилкой не помолился. Да и могилка тут же, на заднем дворе, а где хоронить-то, если лес вокруг да поле колхозное?

Жена у него дородная, мордатая была, да что там говорить – повезло человеку! Хозяйство вела проворно: и коровка, и гусей десяток. Надоит молока, возьмет ведро укропа и на рынок за двадцать километров пешком, а вечером петушков детишкам принесет, те рады, сосут, улыбаются. Эх, где же вы, живы ли, не забыли петушков-то, супкины дети?

Любил он бабу свою, не мог дождаться, если задерживалась где – переживал, пока укладывал керамопаркет. Бывало, истоскуется за день, а как вернется Любка, так схватит ее в охапку, затащит подальше от детских глаз, да и вылюбит до треска в суставах. Но успокоился дед, чего переживать теперь, тут она, на заднем дворе…

А Любаня ему все угодить старалась: пока проснется Прохор, на столе уже яств всяческих: и яички, и картоха вареная, и сала кусень. Пировал, чавкал во всю душу.

…Как же теперь жить-то, делать чего? И помереть самому страшно, люди когда-нибудь придут, увидят – неудобно будет. Еще и неизвестно где схоронят, а если не возле Любушки? Как же без нее-то лежать?

Встреча в лесу

Повстречал я его случайно, когда в лесу заблудил. Долго не мог старик наговориться, всю душу мне выложил, рассказывал, плакал все время, прям душа в разрыв. И так мне жутко стало и так мне больно стало, и так захотелось обнять жену свою и надышаться ею вдоволь, до дрожи, до исступления, вдребезги надышаться, вдохнуть ее всю без остатка и не выдохнуть никогда.

И с сынишкой поиграть, в цирк бы сводить, не вспомню уже, когда гуляли вместе… Да только неинтересно ему со мной, совсем уже взрослый стал, опоздал я к нему с петушками-то.

Наревелись мы с дедом, наплакались, как дети малые. И как-то спокойно мне сделалось, каким-то настоящим стало все вокруг, изумительно настоящим!

Обнял я старика на прощание, сунул ему десятку мятую и пошел к станции. Но окликнул меня Прохор и сказал негромко: «Ты, милок, тока о главном не забудь-ка». Затем нагнулся, крякнув, поднял свою палку и пошкандыбал прочь. А я стоял и растерянно смотрел на его медленно-медленно удаляющуюся тощую спину.

Не осмелился переспросить я деда, неудобно мне как-то было, не с руки, что ли. До станции минут двадцать ходу и по пути я все время думал о его словах…

Тропка была узенькой, я шел молча, глядя под ноги. Изумленные птицы умолкали, когда ветка трескала под моими сандалиями. А след в след со мной медленно ползли мои мысли.

И вдруг я замечаю, что иду, не касаясь земли, я бегу, нет, я лечу, я быстрее любой электрички. Что это? Я быстрее ветра! Я летел к станции, она тянула меня, как магнит, как лампочка притягивает мотылька, как черная дыра засасывает в себя материю. «Успеть бы только, только бы успеть» – отбивал в моей голове маятник огромных часов.

Я ворвался на станцию, долго не мог попасть карточкой в автомат и судорожно набрал уже порядком призабытый номер. Через четыре гудка я услышал ровный и спокойный голос. Этот голос я узнал бы из тысячи голосов, это дыхание я узнал бы из тысячи дыханий. Мама! Мамочка!! Успел!!!








С этим читают так же:





Вы можете оставить комментарий к данной статье.

Оставить отзыв